Man in the Gilded Tower

Надеюсь, это письмо застанет вас, сэр, надеюсь, у вас найдется время

между митингами и руинами, чтобы прочесть эту маленькую рифму.

Я пишу из самого сердца той земли, которую вы якобы пришли спасти,

из края тихой безнадежности, из полупустой разверзнутой могилы.

У меня есть простой вопрос, если позволите проявить смелость,

к пророку забытых, с дворцом из чистого золота.

Когда вы видите детей в клетках, видите ли вы в них глаза своих собственных детей?

Или это лишь валюта для ваших приемлемых лож?

Заглушает ли гул ликующей толпы звуки всех этих рыданий?

Кажется ли вам преданность, которую они вам предлагают, приятным сюрпризом?

Или она ощущается как оружие, которое вы наточили и направили

в самое сердце всего того, что вы втайне презирали?

Любили ли вы когда-нибудь эту страну, сэр, или только звук собственного имени?

Видели ли вы когда-нибудь людей, или только пешки в своей игре?

Когда вы говорите о своем величии и рае, который построили,

чувствуете ли вы когда-нибудь дрожь от растущей вины целой нации?

И когда вы смотрите из своей башни на дым и пламя,

гордитесь ли вы своим творением, насыщает ли оно желания вашей души?

Я пишу из города, где поселился новый вид страха;

нам говорили, что угроза приближается, но мы и не думали, что она уже здесь.

В коридорах власти, с улыбкой и с пером в руках,

превращая всех наших достойных соседей в ваш тип озлобленных людей.

Вы обещали нам пир, но дали лишь соль,

чтобы сыпать её на открытые раны и говорить нам, что мы сами виноваты,

что мы сломлены, что мы терпим неудачу, что мы как-то потеряли нить,

пока вы распродавали наше будущее ради голосов в своей голове.

Любили ли вы когда-нибудь эту страну, сэр, или только звук собственного имени?

Видели ли вы когда-нибудь людей, или только пешки в своей игре?

Когда вы говорите о своем величии и рае, который построили,

чувствуете ли вы когда-нибудь дрожь от растущей вины целой нации?

И когда вы смотрите из своей башни на дым и пламя,

гордитесь ли вы своим творением, насыщает ли оно желания вашей души?

Это не восстание, потому что вы забрали все ружья

и раздали их испуганным отцам и их нервным, разгневанным сыновьям.

Нет, это просто письмо из места, которое вы никогда не увидите,

тихий разговор между тем, что есть вы, и мной.

Последний, простой вопрос, на который мне нужен ваш ответ:

было ли у вас хоть на секунду, хоть одно человеческое сердце?